Справочная информация

     

    Война началась

    3 августа 1914 года Германия объявила войну Франции. К ведению боевых действий дирижабли приступили не сразу. Многие в руководстве сухопутных войск недооценивали возможности воздушных кораблей и придерживали их до поры до времени, не желая рисковать достаточно дорогими боевыми воздушными аппаратами. Серьезной проблемой, с которой пришлось столкнуться командованию германских войск на Западном фронте, было практически полное отсутствие возможности ведения дальней, стратегической разведки. Авиация в силу технического несовершенства самолетного парка не могла обеспечить в полном объеме решение этих важнейших задач. Именно из-за этого обстоятельства высадка британского экспедиционного корпуса во Франции прошла практически незамеченной. Однако даже этот факт не заставил командование обратить свои взоры на практически бездействующие дирижабли.

    Военные дирижабли находились в непосредственном подчинении у главного командования; иногда они придавались фронтам или армиям. В начале войны дирижабли выполняли боевые задания под руководством командируемых на дирижабли офицеров генерального штаба. В этом случае командиру дирижабля отводилась роль вахтенного офицера. Так как такое решение не всегда давало положительные результаты, вскоре подобные командировки штабистов прекратились.

    Первая попытка применения сухопутного дирижабля в боевых действиях состоялась 6 августа, когда из Колина под Рейном стартовал цеппелин Z-VI. Его целью был город Льеж. И этот блин вышел комом — над городом цеппелин получил порцию шрапнели. Экипаж смог довести поврежденный корабль до германской территории, но во время посадки у Бонна дирижабль был уничтожен. 24 августа Z-IX произвел первое воздушное нападение на крепость Антверпен.

    В очередной раз о воздушных кораблях вспомнили, когда в районе Эльзаса левый фланг германских войск попал в тяжелое положение. Имея перед собой превосходящие силы противника и гористую местность, войска очень слабо ориентировались в обстановке. Высланные в разведку конные части баварской дивизии понесли большие потери и не смогли проникнуть в расположение противника более чем на 15 км. Авиация также была не в состоянии обеспечить эффективную разведку из-за плохой погоды, отсутствия подходящих аэродромов и сильно пересеченной местности.

    28 августа 1914 года по приказу главного командования для разведки в этом районе были задействованы дирижабли Z-VII и Z-VIII. С рассветом им следовало отыскать отходящие в Эльзас колонны противника и расстроить его боевые порядки, произведя бомбометание. Вылет воздушных кораблей готовился в большой спешке. Стояла плохая погода — дул небольшой ветер, вершины гор, которые поднимались до высоты 1500 м, были окутаны облаками. Первым снялся со швартовых Z-VII и вскоре исчез в утренней дымке — исчез навсегда. За ним отправился Z-VIII. Вначале полет проходил нормально. Видимость была вполне удовлетворительная, и уже через час экипаж Z-VIII обнаружил передовые колонны врага. Командир решил осмотреть другие районы и, набрав высоту, направил дирижабль на север. С земли по кораблю велся беспорядочный огонь из стрелкового оружия, интенсивность которого постоянно возрастала. По всему было видно, что главные силы противника где-то недалеко. Местность постепенно повышалась, и вскоре корабль вошел в широкое ущелье. Порывы ветра, срывающегося с гор, ощутимо потряхивали корпус воздушного судна и вскоре достигли опасной силы.

    Командир принял решение возвращаться и стал плавно разворачивать дирижабль на обратный курс. Внезапно нисходящий поток бросил корабль вниз, и он с дифферентом на хвост стал терять высоту — земля стремительно приближалась. Чтобы выровнять корабль, был сброшен кормовой балласт, но высоты явно не хватало. Удар о землю разрушил хвостовую часть дирижабля, и командир дал команду срочно покинуть гибнувший корабль. Через несколько секунд раздался взрыв — это воспламенился хвостовой отсек, но экипаж успел отбежать на безопасное расстояние и после нескольких дней скитаний по горам вернулся в расположение своих войск.

    Севернее этого района действовал Z-IX, которому 1 сентября удалось обнаружить основную стоянку войск противника близ Гента. Этот и другой его полет, совершенный 26 сентября в окрестностях Булони, были единственными удачными дальними разведками, выполненными боевыми дирижаблями Западного фронта. Далее последовали бомбардировки крепости Антверпен, складов Остенде, Кале и работавших на оборону заводов Нанси.

    За первый месяц войны Германия лишилась трех своих цеппелинов. Противник, как показал его налет на эллинги в Дюссельдорфе и на верфи в Фридрихсхафене, высоко оценивал боевую деятельность немецких дирижаблей.

    С быстрым продвижением германских войск расстояние от баз до целей увеличилось, в связи с чем постановка боевых задач дирижаблям и возможность их успешного выполнения были затруднены. Для решения этой проблемы была начата модернизация и достройка эллингов, имевшихся в Брюссель-Эттербеке и Мобеже, а также вновь возведены в 1914 году строения в Брюссель-Агате, Брюссель-Эвере и Гонтроде близ Гента. Одновременно началась постройка газодобывающих заводов в Брюсселе, Льеже и Мобеже.

    Потеря трех воздушных кораблей указывала на то, что дирижабли из-за низкой высотности были непригодны для дневных полетов над занятой противником территорией и что их применение ночью обещало больше успеха. Если в начале войны воздушные корабли и не оправдали возложенных на них надежд, то их командиры и экипажи заслуживали глубокого уважения. Не зная той участи, какая их ожидает, часто под мощным обстрелом, на своих мало испытанных кораблях они геройски исполняли свой долг.

    К началу войны первая база морских воздушных кораблей в Нордхольце еще не была готова. А так как война потребовала значительного увеличения числа дирижаблей, одновременно начали строить новые воздушные базы, по возможности ближе к зоне их боевой работы. Попутно с расширением центральной воздушной базы в Нордхольце (в течение войны построен 1 большой сдвоенный вращающийся эллинг, 2 небольших эллинга для кораблей типа L-20, 1 большой эллинг длиной 240 м, 2 больших сдвоенных эллинга длиной по 270 м) были образованы новые: на западе — в Гаге, в Остфрисланде (4 небольших эллинга по типу Нордхольца), на севере — в Тондерне, в Нордшлезвиге (2 небольших эллинга по типу Нордхольца и 1 большой эллинг, который три раза горел, но восстанавливался).

    В акватории Балтийского моря имелся только 1 эллинг для небольших кораблей в Киле, снесенный в ноябре 1916 года. Для обслуживания восточной части Балтийского моря была оборудована воздушная база в Седдине у Сгольпа, в Померании (1 небольшой эллинг по типу Нордхольца и 1 большой сдвоенный эллинг). Впоследствии были построены воздушные базы и далее на восток — в Зеераппене у Кенигсберга (1 большой сдвоенный эллинг) и в Вайнодене в Курляндии (1 большой эллинг). Так как война требовала быстрого ввода в строй новых воздушных баз, немцы отказались от постройки вращающихся эллингов, которые уже имелись в Нордхольце, и ограничились постройкой обыкновенных эллингов, сориентировав их в направлении преобладающих ветров. В 1914 году были возведены эллинги в Дрездене (1 сдвоенный длиной 160 м), Лейпциге (1 сдвоенный длиной 180 м), Намюре (1 небольшой) и Дюрене (1 небольшой).

    Каждая база воздушных кораблей имела собственный газодобывающий завод. Вследствие участившихся нападений авиации противника на Нордхольц и Тондерн, а также учитывая тот факт, что было достигнуто значительное увеличение радиуса действия дирижаблей, в середине 1916 года созрело решение строить новые морские воздушные базы вдали от побережья, где наблюдались более благоприятные метеорологические условия. По этим соображениям была построена база в Альгорне, герцогство Ольденбург.

    Она находилась вне зоны берегового тумана и в районе с меньшими ветрами, чем базы, расположенные вблизи Северного моря. После окончательной достройки база в Альгорне должна была иметь 6 больших сдвоенных эллингов длиной 240 метров, построенных таким образом, чтобы при каждом господствующем направлении ветра по меньшей мере в одну из трех пар эллингов можно было бы безопасно вводить корабль. В Альгорне был возведен газодобывающий завод, имевший в запасе всегда не менее 300 000 куб. м водорода. Порт воздушных кораблей в Нордхольце расширили так же, как и в Альгорне. 5 января 1918 года, вследствие умышленного поджога, в Альгорне были уничтожены 4 эллинга с шестью находящимися в них цеппелинами новейшей постройки. В 1917 году, когда армия ликвидировала сухопутное управляемое воздухоплавание, часть принадлежащих ей баз, как, например, в Виттмундсгафене (2 больших сдвоенных эллинга) и Вильдесгаузене (1 большой эллинг), построенных у Северного моря, перешли флоту.

    На 1 августа 1914 года Дивизион воздушных кораблей состоял из 273 человек и имел стоянку в Фульсбиттеле, у Гамбурга (1 сдвоенный эллинг длиной 160 м, сгоревший 16 сентября 1916 года). Морское воздухоплавание в начале войны не проявляло особой активности. Дивизион воздушных кораблей в этот момент завершал освоение цеппелина L-3, вскоре начавшего патрулирование Северного моря с базы в Фульсбиттеле. Он усердно старался летать в любую погоду и настойчиво стремился охватить зону патрулирования до норвежских берегов. На фоне армейских воздухоплавательных частей, которые насчитывали 6 боевых цеппелинов, флот выглядел бледно, однако баланс довольно быстро восстановился после того, как погибли армейские корабли Z-VI, Z-VII и Z-VIII, выполнявшие разведывательные полеты над Бельгией и Францией. В отличие от армейского воздухоплавания, которое было несколько деморализовано первыми тяжелыми потерями, моряки постоянно повышали выучку экипажей и играли ведущую роль в боевом использовании цеппелинов.

    «Когда, наконец, армия поймет, что дирижабли не предназначены для ведения разведки и рекогносцировки?» — возмущался Штрассер. Он не стеснялся высказывать свое возмущение и высокому военному начальству, ратовавшему за отказ от использования цеппелинов в военных целях. «Разведка над линией фронта и в тылу — дело самолетов, маленьких, легких, быстроходных. Они мало уязвимы от огня с земли. Стихия дирижаблей — полеты ночью, в плохую погоду и обязательно на большой высоте. Их задача — подкрасться незаметно и обрушить на голову врага груз фугасных и зажигательных бомб».

    Главные задачи морских дирижаблей в общем были сходны с задачами дирижаблей сухопутной армии, но естественно, что здесь играли роль еще и большие расстояния. В рамках ведения морской войны, наряду с бомбардировочными налетами, немаловажное значение имела дальняя разведка и воздушная охрана прибрежных районов. Сравнивая работу самолетов и дирижаблей за время войны, адмирал Шеер писал: «Для большего радиуса разведки они (дирижабли) сохранили свое значение и преимущество перед самолетами, потому что они могут гораздо дольше держаться в воздухе и не зависят от вспомогательных судов».

    Уместно привести и менее одобрительный по этому поводу отзыв адмирала фон Тирпица. В его воспоминаниях имеется такое место: «Я, как морской офицер, который знаком с силой и коварством ветра еще по парусному флоту, никогда не ожидал очень многого от дирижаблей, и война доказала, что я был прав». Однако тот же Тирпиц говорил и совсем другое: «Я лично убежден в том, что аэропланы необыкновенно пригодны для морской боевой службы, но цеппелины превосходят их в этом случае».

    «Даже в самые тяжелые для Дивизиона воздушных кораблей дни, его командир ни на секунду не терял веру в большое военное будущее дирижаблей, — вспоминал фон Буттлар. — В начале войны Штрассер постоянно был занят тем, что пытался доказать эту аксиому флотскому начальству».

    А вот что писал по этому поводу еще один офицер дивизиона Ганс фон Шиллер: «Его тактика была проста. Сначала Штрассер брал начальство в осаду своими бесконечными рапортами, предложениями, запросами, иногда не совсем реальными. Затем, когда оборона противника начинала давать слабину, он вводил в действие «главный калибр» — кого-нибудь из виднейших авторитетов воздухоплавания, включая Хуго Эккнера и самого графа Цеппелина. И в конце концов добивался своего».

    Удивительной чертой Петера Штрассера было полное отсутствие чувства страха пред начальством. Иногда казалось, что собственная карьера его нисколько не волнует. В то время как все военное руководство Германии во главе с кайзером ополчилось против дирижаблей, лейтенант Штрассер позволял себе спорить с адмиралами, отстаивая необходимость постройки сети воздухоплавательных баз на побережье Северного моря, в непосредственной близости от берегов Великобритании. И, самое удивительное, добился своего — уже до конца 1914 года дирижабли флота могли базироваться в Тондерне, Седдене и Нордхольце. Причем для крупнейшей базы дивизиона в Нордхольце Штрассер лично спроектировал громадный эллинг, в котором могли поместиться сразу 4 цеппелина. Ко всему прочему, это чудо техники поворачивалось вокруг своей оси, что позволяло осуществлять вывод дирижаблей прямо против ветра.

    Об эллингах необходимо сказать особо. В опубликованных архивах германского морского штаба за 1914-1918 годы имеется очень интересная информация о том, что во время одного из сражений понадобилось в срочном порядке провести дирижаблями L-11 и L-17, базирующимися в Нордхольце, разведку тылов противника. Эту задачу они не выполнили. В документах лаконично было сказано, что наземная команда не смогла вывести цеппелины из эллинга по причине сильного бокового ветра. Возникшую проблему удалось разрешить только с помощью L-21 и L-23, которые содержались в эллинге, способном разворачиваться в нужную сторону по ветру и тем самым сводить к минимуму вредные воздействия воздушных завихрений.

    Над вопросами аэродинамики эллингов стали задумываться еще до войны, но до конца решить эту задачу из-за ее сложности для техники тех лет так и не смогли. Самым ответственным моментом при парковке дирижабля в эллинг является подход аппарата к его воротам. Здесь завихрения воздушных потоков наиболее сильны и очень опасны для гигантских воздушных кораблей. Когда нос дирижабля вошел в ворота, эта опасность устраняется, но не для всех эллингов. Так эллинг Лейкхерста, вмещавший 2 дирижабля, создавал вредные завихрения и после ввода носовой части корабля в ворота. Гигантские размеры строения и особенно его высота образовывали ниспадающий поток воздуха, который давил на дирижабль, пытаясь прижать его к земле. Эти завихрения при открытых воротах преследовали дирижабль и внутри эллинга. Несмотря на широкие ворота, ввести и вывести воздушный корабль из неподвижного эллинга Лейкхерста при перпендикулярных воздушных потоках всегда представляло проблему.

    Остроту ситуации удалось ослабить, когда были созданы причальные мачты, которые резко упростили маневры при швартовке воздушного корабля и стали единственно приемлемым и дешевым средством временного хранения дирижаблей на промежуточных стоянках. К причальным мачтам предъявлялись определенные требования: высота ее должна была составлять 60-90 м для того, чтобы устранить возможность столкновения дирижабля с землей; следовало обеспечить полную свободу в горизонтальном перемещении (принцип флюгера), чтобы ликвидировать последствия боковых ударов ветра; мачта должна была быть достаточно жесткой, чтобы не допустить резонансных явлений.


    Содержание